О романтизации войны. Праздничный постскриптум
При всей нелюбви к Сэлинджеру в целом, отмечу, что "Над пропастью во ржи" - неоспоримый шедевр, а "Мягкосердечный сержант" - мой ППКС. Я приведу ниже неважный перевод, к сожалению, так как нет желания искать его собрание сочинений и, тем паче, перепечатывать целый лист. читать дальше
Вечно Хуанита таскает меня в кино. Мы посмотрели уже миллион фильмов, и все
о войне и о солдатах. Там красивые парни умирают очень аккуратно, и раны
совсем их не портят, а прежде, чем загнуться, они успевают пролепетать
последний привет какой-нибудь куколке, которая ждет их дома и с которой в
начале фильма у них серьезные разногласия из-за того какое платье она должна
надеть на вечеринку в колледже. А еще бывает, парень все не умирает, пока не
передаст, кому надо, секретные документы, захваченные у генерала, или не
расскажет весь фильм с самого начала. А тем временем все остальные парни,
которые с ним служат, только и делают, что смотрят, как красавчик отдает
концы. И все. Разве еще слышно как другой парень с трубой теряет время,
подавая сигналы. А потом вам показывают родной город убитого парня, и там у
его гроба миллион людей, конечно же, с мэром во главе, еще родственники и
его куколка, бывает, и президент тоже, и все говорят речи, все в орденах, и
все разодеты, как будто и не в трауре вовсе.
А Хуаните все так и надо. Я ей говорю, красиво он умер, а она
взвивается и заявляет, что больше никогда не пойдет со мной в кино, а на
следующей неделе все повторяется опять, только теперь в голландском порту, а
не на Гуацалканале.
Вчера Хуанита поехала к себе домой показать матери, какая крапивница у
малыша... и это куда лучше, чем она сама бы явилась со своими восемьюдесятью
пятью чемоданами. Но о Берке я ей все-таки сказал перед отъездом. Лучше бы я
не говорил. Хуанита у меня не совсем такая, как все. Стоит ей увидеть на
дороге дохлую крысу, и она бросается с кулаками на того, кто ей подвернется,
словно это он ее укокошил. Ну, я немного расстроился, что рассказал ей о
Берке. Я-то думал, она перестанет таскать меня на военные фильмы. Жалко, что
я ей сказал. Хуанита ведь не такая, как все. [67] Ни за что на свете не надо
жениться на таких, которые как все. Им купите пива, немножко сбейте с толку,
но жениться на них не надо. Подождите такую, которая бросится на вас с
кулаками при виде дохлой крысы на дороге.
Если уж рассказывать о Берке, то начинать надо сначала, да и кое-что
объяснить не мешало бы, ведь это не вы прожили со мной бок о бок двенадцать
лет и наслушались всякого.
Вот, я служу в армии.
Нет, неправильно. Я начну по-другому.
Бывает, слышишь, как парни ругают армию и плетут невесть что, будто им
хочется домой, сладко есть и мягко спать... Ну, все такое. Ничего плохого на
уме у них нет, но все равно негоже так. Сладко есть, согласен, неплохо, и
мягко спать - тоже ничего, но когда я только стал солдатом, я три дня не ел,
а на чем спал... Ладно, не имеет значения.
В армии я встретил гораздо больше хороших парней, чем за всю гражданку.
И много чего повидал. Уже двенадцать лет, как я женат, и ничего не имел бы
против получать по доллару каждый раз, когда что-нибудь рассказываю Хуаниге,
моей жене, а она говорит: "У меня аж мурашки по спине, Филли". У Хуаниты
всегда мурашки, когда ей рассказываешь что-нибудь такое. Нет, не стоит
жениться на девчонках, у которых мурашки не бегают, когда вы им
рассказываете о чем-то таком, чего нигде нет, а есть только в армии.
В армию я пошел через четыре года после последней войны. Меня там
записали восемнадцатилетним, а мне всего шестнадцать исполнилось.
И в первый же день я встретил Берка. Он был молодой тогда, лет двадцати
пяти-двадцати шести, только он, вроде, никогда на молодого похож не был.
Очень он был уродливый, а уродливые парни ни молодыми, ни старыми не бывают.
Волосы у него росли клочьями и торчали, как черная проволока, плечи были
покатые, и голова - большая и тяжелая - будто пригибала их вниз. А глаза
точь-в-точь, как у Барни Гугла, гуглиные, гуглевые, гуглистые глаза. Но
самое-самое- это его голос. Другого такого голоса ни у кого не сыщешь.
Представляешь, он как будто сразу говорил двумя голосами. Словно у него
глотка не такая, как у всех. Наверно, поэтому он по большей части молчал. Помнится, когда-то за распитием пива Крис заявил, что хочет войны. Дескать, многим она нужна и полезна. Я едва не съел его в качестве пивной закуски за такую глупость, отметив, что частенько подозреваю, что он - восторженный дурак, (а недавно я в этом окончательно убедился) не преминув поинтересоваться, а чего это он сидел на своем заду, покуда продолжалась чеченская бойня. О это священное пламя войны, обнажающее истинные лица людей, а чаще уродующее эти истинные лица! Объясните мне целевое назначение этой обнаженки. Легко расписывать красоту войнушки, попивая пивко на лужайке в мирное время. Не забуду слова одной интеллигентной пожилой дамы-ветерана "Война - это пиздец всему". Точнее определения я еще не встречал. Почему-то многим "храбрецам" до сих пор не понятно, почему во всемирной литературе декламируется положение о том, что истинные воины не хотят войны. Особливо войны ради войны, как самоцель.
А еще Вайль и Генис, разбирая Толстого, отметили в словах, простых настолько, что это отдает салонным идиотизмом:
Так, обилие красивых мужчин создает эффект войны как праздника -- это
впечатление присутствует в романе даже при описании самых кровавых схваток.
Толстовское Бородино стилистически соотносится с возвышенным юбилейным
стихотворением Лермонтова, которое Толстой называл "зерном" своего романа, и
на это имеются прямые указания: "Кто, сняв кивер, старательно распускал и
опять собирал сборки; кто сухой глиной, распорошив ее в ладонях, начищал
штык..." Конечно, это лермонтовское "Бородино": "Кто кивер чистил весь
избитый, Кто штык точил, ворча сердито..."
Все эти красивые адъютанты, полковники и ротмистры в нарядных мундирах
выходят воевать, как на парад где-нибудь на Царицыном Лугу. И потому,
кстати, так разительно-чужеродно выглядит на поле битвы некрасивый Пьер.
Но впоследствии, когда Толстой разворачивает свои историко-философские
отступления об ужасах войны, тот же самый штрих дает прямо противоположный
эффект: война -- это, может быть, и красиво, но война убивает красивых людей
и тем уничтожает красоту мира. Так амбивалентно срабатывает выразительная
деталь.